Не ради меня, твердила ей Tea. Я не позволю им сломать себя. И не только ради тебя. Доверься мне, и вместе мы сможем навсегда уйти отсюда. Ты боишься? Тогда позволь мне быть сильной за нас двоих.

Но она оказалась слабой; и теперь ее мать, узнав об этом, наверное, еще более несчастна.

Tea пыталась сдержать обещание, спасти Селин. И не смогла. Но скоро силы вернутся к ней. Прости меня, мама. Вот увидишь, что Селин…

Но ее мать больше никогда ничего не увидит, вспомнила Tea. Она давно умерла…

Но если это не мать, кто же тогда обнимает ее так нежно?

Она медленно открыла глаза.

Ее держал на руках красивый молодой человек с большими темными глазами и мягкой улыбкой… чалма!

Дикарь!

Она попыталась вырваться.

— Нет, нет. — Он держал ее очень крепко, с удивительной для такого изящного сложения силой. — Я не собираюсь причинить вам вреда. Я Кадар бен Арнауд.

Ее глаза сверкнули.

— Сарацин?

— Армянин, но мой отец из франков. Правда, народ моей матери доказал, что он более цивилизован, чем франки. — Он печально посмотрел на нее. — И я не из банды, что напала на ваш караван. Вы ведь путешествовали с караваном из Константинополя?

— Отпустите меня.

Он сразу же отнял руки.

Она откатилась от него, а затем поползла на коленях.

— Видите, я не держу вас. Я лишь хочу помочь.

Она не могла ему доверять, она никому не доверяла.

И все же в его взгляде и выражении лица не было ничего, кроме доброты и нежности.

Но здесь находился и другой человек, а его уж никак не назовешь ни добрым, ни милосердным.

Она оглянулась, но лишь лошадь стояла неподалеку.

— Они все уехали. — Он поставил перед ней кожаную флягу с водой. — Еще воды? Не думаю, что Вэр дал вам вволю напиться.

Она взглянула на воду так, словно перед ней скорпион, пытающийся укусить ее.